О.М. Медушевская

 

ИСТОРИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ И АНТРОПОЛОГИЧЕСКИ ОРИЕНТИРОВАННАЯ ИСТОРИЯ: ОБЩНОСТЬ ИСТОЧНИКОВ ПОЗНАНИЯ В НАУКАХ О ЧЕЛОВЕКЕ.

 

         Итоги и перспективы преподавания исторической антропологии в Российском государственном гуманитарном университете целесообразно интерпретировать  в рамках широкого круга проблем развития гуманитарного знания и формирования новой образовательной модели исторического профессионализма. В центр внимания  концепции гуманитарного образования в РГГУ поставлена идея широкой проблематики гуманитарных исследований, интеграции дисциплин, единства цели получения нового знания в науках о человеке при разнообразии исследовательских методологий (1). В свою очередь, для специалистов это означает обращение к проблематике общего объекта в науках о человеке при различии предметных областей, междисциплинарных подходов, поисков корректных оснований для компаративистики. Выход на уровень теории, истории науки и становления исследовательской методологии сразу оказался в центре внимания при постановке вопроса о концепции преподавания  исторической антропологии в РГГУ (2). При обсуждении концепции нового направления исследований и преподавания в центре внимания оказался интернациональный опыт исторической антропологии, который при своеобразии современной российской историографической ситуации  интерпретировался как одно из средств для преодоления исследовательских стереотипов (3). Велось осмысление исследовательской  практики  национальных школ (прежде всего  французской, с ее тенденциями к пересмотру продуктивных способов переосмысления прошлого и его современного восприятия). Речь шла о том, чтобы максимально использовать и учесть результаты напряженных размышлений над проблематикой и методами исторической антропологии  в среде ее сторонников и оппонентов. В то же время, очевидна необходимость осуществления концептуального синтеза  этого историографического опыта  и реальности российского гуманитарного знания и образования, а конкретно – концепции РГГУ как университета нового типа (4). Разнообразие подходов и направлений, возникающих в ходе междисциплинарных взаимодействий, обуславливает потребность  в исследовании  системообразующих общих основ научного знания. Характерен  нарастающий интерес к методологии истории, эпистемологии, к тем возможностям,  которые дает компаративный подход в науках о человеке. Практика исследования подтверждает актуальность  обращения к проблематике  методологии источниковедения. В рамках источниковедческой теоретической концепции прослеживаются  перспективные возможности взаимодействия  естественно-научных и гуманитарных исследований. На конкретном материале  выявляется интегрирующая роль  источниковедческого подхода в междисциплинарных  и компаративных исследованиях. Эта ситуация актуализирует постановку вопроса о  взаимодействии истории и антропологии, укорененном на общей для наук о человеке  источниковедческой основе. При различии предмета  и методов, гуманитарные науки располагают общей  и единой фундаментальной источниковедческой основой. Разрабатывая  общую концепцию исторической антропологии и антропологически ориентированной  источниковедческой парадигмы, можно опираться на эту принципиальную общность. Возникает синтез трех направлений: антропологии  с ее главной идеей глобального  (коэкзистенциального) единства человечества;  исторической науки с ее главной идеей эволюционного единства  развития человечества во времени; источниковедческой  концепции с ее главной  идеей единства источника как продукта целенаправленной человеческой деятельности (5). Взаимодействие данных исследовательских направлений  создает единое пространство теоретико-познавательных и образовательных социальных практик, подчиненных общей цели – достижению достоверности и даже точного гуманитарного знания. Данный синтез, данный взаимосвязанный подход к концепции постановки исторической антропологии в РГГУ выступает как оригинальный и перспективный проект.

         Научно-педагогическая модель гуманитарного образования, разрабатываемая в РГГУ, предусматривает  три уровня: философско-мировоззренческий (понимание теоретических основ получения нового знания); знание основных тенденций интернациональной историографии  в области теории и методологии истории (философская, историко-методологическая, источниковедческая классика и современные проблемные дискуссии); умение и навыки применения  научных методов  при реализации цели – получения нового знания, и также умение и навыки представления  собственного интеллектуального продукта  в виде корректно выстроенного и профессионально структурированного  текста. В основе концепции новой образовательной модели заложено обеспечение фундаментального гуманитарного знания. Данный подход, в свою очередь,  предполагает понимание существенно общих  историко-антропологических оснований  и единства человеческой деятельности, творчества. В центре внимания при таком подходе  оказывается фундаментальность  гуманитарного  профессионализма, имеющего полидисциплинарную основу  и ориентированного, главным образом,  на раскрытие познавательного исследовательского метода  в его философско-эпистемологической, историко- источниковедческой и эвристической составляющих. Знание общих принципов информационно - источниковедческой эвристики и аналитики  ориентировано и на понимание  его теоретических основ, и на практическое умение довести  это знание до создания реального интеллектуального продукта как социально значимого результата.

В современном профессиональном сообществе историков начинает постепенно возрождаться интерес  к такой предметной области науки и преподавания, как теория и методология истории (в широком смысле, как науки о человеке). Возрождается интерес к  критериям точности и надежности научно-исторического знания. Долгое время  все попытки сосредоточить  внимание сообщества на проблематике исследовательских методов  и соответственно преподавания теории и методологии истории как университетского корпуса дисциплин, наталкивались на  неприятие, питаемое наивными (и, конечно, дестабилизирующими профессионализм)  представлениями  о непредсказуемости и уникальности  любой познавательной стратегии  историка. Новое состояние сообщества характеризуется пониманием исчерпанности подобных представлений. Оно дает перспективу для формирования новых образовательных моделей  профессионализма историка, в которых системообразующим  компонентом становится предметная область теории и методологии исследования. В данной связи  важно подчеркнуть, что в динамике ХХ-ХХI вв., наряду с транслирующей образовательной моделью исторического профессионализма сформировалась и другая модель, опирающаяся на целостную теоретическую концепцию. В ее центре – единое пространство теоретико- познавательных стратегий, социальных практик, педагогических университетских курсов,  объединенных общей целью, - достижением точного (градуированного по степени точности) историко-антропологического знания (6). Ее познавательный потенциал рассматривается в ряде работ  по теории и методологии истории, теории и методологии источниковедения и проявляется в  результатах  конкретных исследований, разработанных на ее основе (7).  Целесообразно рассмотреть далее некоторые ключевые  позиции данной источниковедческой  теоретико-познавательной  концепции и основанной на ней  историко-антропологической  концепции преподавания. Будучи ориентирована на изучение  источников (культурных объектов, в которых человек, личность объективирует  в реализованной, материальной  форме свой творческий  потенциал и информационный ресурс), источниковедческая парадигма  теории и методологии  истории приближает нас  к пониманию человека. Источниковедческая  парадигма ориентирована на понимание человеческого в человеке:  он выражает себя тем, что именно реально и целенаправленно, творчески создает. Таким образом, обсуждение конкретного вопроса о концепции преподавания в РГГУ исторической антропологии стало возможным на метауровне: ситуация в гуманитарных науках определяет необходимость выхода за пределы предметной обособленности и предполагает рассмотрение всего объема методологических проблем на уровне эпистемологии.  Источниковедческая концепция гуманитарного знания  антропологически ориентирована:  источник определяется как реализованный продукт целенаправленной человеческой деятельности. Человека качественно отличает  от других живых систем  именно его способность творить, создавать изделия, произведения, которые, будучи запечатлены в материальном образе, не исчезают, и тем самым объединяют человечество  в единое культурное  целое. Антропологически ориентированная концепция методологии гуманитарного познания  и созданная на ее основе образовательная модель  возникла в России в начале прошлого века и первый опыт ее реализации  в образовании был связан с деятельностью философа  и методолога, автора трудов по методологии и теории  исторического познания академика А.С.Лаппо-Данилевского,  соответствующий курс которого читался в СПБ университете в качестве лекционного  с семинарами и другими  сопутствующими учебными и внеучебными занятиями, начиная с конца 90-х гг. ХХ в. Основные параметры данной методологической парадигмы  и рецепции ее идей сложились в динамике  развития гуманитарного знания ХХ- начала ХХI вв. (8). Исследованы три аспекта проблемы: в какой теоретико-познавательной ситуации произошло становление данной феноменологической концепции гуманитарного знания; каковы наиболее актуальные  аспекты данной концепции  в ситуации современного междисциплинарного  взаимодействия  гуманитарных наук и становления  новой модели исторического профессионализма; в чем,  поэтому, состоит  познавательный потенциал антропологически ориентированной  источниковедческой  системы методов для формирования перспектив ее использования в науке и образовании (9).

Поворот к исторической антропологии трудно объяснить вне общего контекста критической переоценки достоверности  эмпирических данных, полученных методами полевой работы  антропологов предшествующего периода. Обращение антропологической проблематики  в глубь исторического прошлого человечества, а следовательно, к изучению источников  не только расширяет  возможности получения более полной информации. Оно помогает опереться на традиционный профессионализм  исторического исследования, укрепить социальный статус науки.

Обратившись к анализу тенденций развития методологии наук о человеке, важно понять, какие задачи она перед собой ставит и какие пути используются для их решения. За разнообразием подходов прослеживается  стремление к более строгой научности, к расширению возможностей применения компаративных  подходов, воспроизводимости результатов исследования человека, общества, цивилизации.  Прослеживается, далее, стремление исследовать  феномен человека в его реальных взаимодействиях с природой, социальной реальностью и жизненным миром другого человека. Важно понять физические, психологические, социальные, духовные проявления человеческой личности в их цельности, взаимодействии и развитии.  Именно с данной целью  историческая антропология и другие современные направления гуманитарного знания осмысливают феномен  интеракционального взаимодействия. В центре внимания оказываются методы интерпретации знаковых, символических по своей природе  внешних проявлений  феномена вербального и невербального общения.  Стремясь понять организующую связь, сплачивающую человеческие группы, общества, цивилизации, гуманитарные науки в то же время испытывают  огромные трудности  в достижении этой исследовательской цели. Мера неопределенности, разнообразия интерпретаций знаковых проявлений языков культуры возрастает с каждым новым  продвижением наук о культуре к познанию феномена человека. Возникает дилемма: либо исследуется строгими методами эмпирическая реальность объекта, но тогда исчезает возможность восприятия человеческих отношений, т.е. в итоге возникает знание  хотя и строгое, но не полное. Либо – при акцентировании специфики познания  в науках о культуре, - открываются возможности широких интерпретационных полей исследования, но при этом возникает «конфликт интерпретаций», т.е. ограничиваются возможности строгого знания, открытия «вечных значимостей», имеющих значение для науки и научного сообщества. Проблема синтеза в науках о культуре остается нерешенной.

Итак, либо объект (материальный образ),  либо взаимодействие (знак) выступают на первый план. Либо исследователь идет «от вещей», либо «от проблем»: или изучается материальный образ объекта «как вещь», или исследователь идет  «от проблем»,  т.е. ставя вопросы и отвечая на них, использует источник лишь как средство своего познания. В этом варианте не исключено, что «ответы» подсказаны способом мышления  самого исследователя, и не очевидны для его коллег и собратьев по науке и культуре. То есть, в итоге знание становится более полным, но менее строгим.

Преодоление данного методологического противоречия  возможно в рамках феноменологического подхода, ведущего познавательный процесс «от вещей и проблем». При этом познавательные возможности ученого направлены на открытие системных свойств объекта и от него  - на интерпретацию свойств самой культуры. Методология такого исследовательского процесса представлена  впервые в «Методологии истории» А.С.Лаппо-Данилевского.  И науки о природе, и науки о культуре исходят из признания объективных свойств  объекта  в его материальном  образе. В этом смысле источник выступает как вещь. Одновременно он рассматривается как образ и знак в системе взаимодействия  субъекта  автора и субъекта исследователя.

Ее постулат – представление о мире как системной целостности («Мировое целое» у А.С.Лаппо-Данилевского) (10). Каждая его часть  поэтому рассматривается  прежде всего с точки зрения ее связи с целым, ее системного качества. Человечество –часть мирового целого, но его особая, наделенная сознанием  часть. Человечество, в свою очередь, рассматривается как целое – эволюционное (во времени) и коэкзистенциальное (в пространстве, в каждый данный момент существования). Человечество рассматривается не как некий организм в духе О.Конта, но как совокупность личностей («признание чужой одушевленности», один из главных постулатов данной философии). Познание вполне достижимо благодаря тому, что человеку присуще  умение объективировать  свой внутренний мир  во вне, в создание произведений.  Они становятся источниками для познания человека, человечества в целом, источником информации. Данная философская парадигма (Лаппо-Данилевский и, со стороны естественных наук, В.И.Вернадский) выводит источниковедческое направление гуманитаристики на изучение реализованных продуктов человеческой осознанной деятельности. И, что весьма важно, на изучение их структур, типологий, сходств и различий. Структурные свойства произведений (документов и вещей) обладают высочайшей степенью  информативности не только о самих себе, но и о системе, в которой  они функционируют. Эти структурные свойства изучаются архивистикой, источниковедением, другими гуманитарными дисциплинами. Далеко не случаен глубокий интерес Лаппо-Данилевского и его школы (С.Н.Валк, А.И.Андреев, А.Е.Пресняков) к архивстике: здесь структуры превалируют над индивидуальной спецификой, открывая возможности  формирования  строгих эффективных  методик, выхода на компаративистику, а в наше время – широкого использования информационных технологий.

В основе феноменологической модели – представление о единстве научных требований, о единстве в этом смысле  естественнонаучного и гуманитарного знания. Эта идея подчеркнута Э.Гуссерлем в самом названии  его классической работы «Философия как строгая наука» (11). Соответствующим образом выстраивается и модель  развивающего образования гуманитария. В мировом научном сообществе гуманитарных наук ХХ в. возобладала, однако, другая модель: гуманитарное знание трактуется как принципиально нестрогое знание  (противопоставление наук о природе и наук о культуре по их методам).  Сегодня можно сказать, что, восприняв  идею истории как нестрогой науки, научное сообщество сделало шаг к тому, что оно теперь иногда называет «кризисом»,- именно так им воспринимается снижение статуса  своей науки в иерархии общественных ожиданий.

Для источниковедения ключевым является определение культуры в самом широком смысле. Культура – все созданное людьми  в отличие от созданного природой вне их участия. Культура включает в себя предметные, материально существующие результаты деятельности людей – орудия, сооружения, произведения искусства, короче говоря, весь предметный, вещный мир, формируемый и создаваемый людьми в процессе их целенаправленной, осмысленной деятельности. Созданное людьми имеет различное назначение, формы, бесконечно разнообразные свойства и может, разумеется, изучаться с самых различных сторон. Все созданное и создаваемое людьми – от древнейших времен до современности – может быть объектом исследования как целое. Источниковедение изучает материальные объекты, созданные людьми целенаправленно, в процессе целенаправленной деятельности, с единой точки зрения: они изучаются  в данном случае как источники социальной информации, как исторические источники.

Существует очень важная зависимость, имеющая историко-антропологическое значение. Человек, создавая свое произведение, выражает в нем себя, более широко – современное ему общество, поскольку человек – существо социальное. Созданное человеком произведение, в свою очередь, может быть использовано для того, чтобы понять его создателя, получить информацию о нем.     

В настоящее время очевидно, что развитие гуманитарного знания  создало новую ситуацию, в которой следует рассматривать  фундаментальные вопросы  эпистемологии науки  о человеке. В частности, оказывается неправомерным противопоставлять  историческую науку как науку  о прошедшей реальности другим гуманитарным наукам, непосредственно наблюдающим свой объект. Данный подход не позволяет отличить объективные трудности гуманитарного познания от тех, которые возникают  при неверной постановки проблемы.  В этой, - вторичной  ситуации мера неопределенности вполне может быть уменьшена. Возможно определить и оптимальный подход, который  обеспечивает  развитие перспективных  исследовательских направлений. Одним из признаков эффективности метода, о котором пойдет речь, - является то, что он открывает возможности широкого применения компаративного подхода  в гуманитаристике в глобальных  географических и временных рамках. Речь идет об источниковедческой  парадигме методологии гуманитарного познания, основные положения которой мы рассматривали  в связи со становлением  феноменологического направления  гуманитаристики как знания научного в начале ХХ в. Познавательная ценность данного подхода становится вполне очевидной в свете развития ряда наиболее перспективных направлений науки о человеке. Источниковедческая парадигма была в свое время выработана в условиях  взаимодействия исторической науки  с широким кругом философских, филологических, правовых и психологических направлений и идей, что и позволило выделить данный метод познания в особую эпистемологическую междисциплинарную сферу исследования.

Актуальны такие фундаментальные постулаты данной парадигмы, как понятие  о мировом целом и человечестве как его особой, наделенной сознанием части; объектом методологии  гуманитарного познания в ней выступает человечество, его эволюционное  и коэкзистенциальное целое; в познании человечества определяющим является  принцип признания чужой одушевленности, который раскрывает специфику отношения  субъекта и объекта в гуманитарном познании.

Надо различать в гуманитарном знании  ситуацию непосредственного наблюдения явлений от ситуации опосредованного изучения  фиксированной информации, реально существующих источников. Поскольку изучение источников как особый тип познавательной деятельности  был выделен в специальную область  именно исторической науки, то этот термин и используется   в данной форме («исторические источники»).  Однако ситуация получения социальной информации из исторических источников не должна и не может рассматриваться как ситуация только лишь исторической науки. Наблюдать – еще не значит исследовать. Именно поэтому стремление зафиксировать момент непосредственного наблюдения характерно для культуры вообще, а для современной (получившей соответственно новые  технические возможности аудиовизуальных средств, «устной истории») особенно. В процессе интеракционального взаимодействия, диалога, общения ситуация находится в движении. Более того, по существу, невозможно избежать изменения ситуации (а, следовательно, изменения объема и характера возникающей социальной информации) под воздействием самого фактора присутствия наблюдателя, даже пассивного, и тем более – наблюдателя, целенаправленно фиксирующего происходящее. Научный подход предполагает  преимущественное внимание  к тем фрагментам реальности, которые возникли по ходу развития событий. При этом не существует  принципиального различия между изучением далекого прошлого или, напротив, современного события, происходившего за пределами непосредственного наблюдения  исследователя. И, следовательно, изучение исторических источников не составляет специфику какой либо одной науки, отличающей ее в этом смысле от другой. Непосредственное наблюдение крайне ограничено во времени и пространстве, а источники существуют везде и всегда, когда речь идет о культуре, в отличие от природы (как той части мирового целого, в которой воздействие разумной целенаправленной деятельности не предполагается). Исследование  источников дает потенциальные возможности получения объективно значимого знания о человеке, обществе, цивилизации и даже о природе (если природные феномены целенаправленно зафиксированы).

Развиваясь как нормативная дисциплина, источниковедение  разрабатывает  познавательные модели для выявления  типологии культурных объектов. Произведение создается целенаправленно и осознанно. Единство цели создания формирует структуру произведения, выражает себя в ней. В определенном смысле  оно есть реализованный продукт человеческой психики (как известно, таким образом определяет произведение, исторический источник Лаппо-Данилевский). Но произведение есть и явление культуры, часть системного целого, условия появления и функционирования в ней шлифуют его структуру, формируют видовые свойства, сходства и различия.

В динамике современного гуманитарного знания компаративный подход  выступает как своего рода опознавательный признак, выявляющий моменты выхода на метадисциплинарный теоретико-познавательный уровень. В принципе компаративный подход устремлен к постижению системного единства  человечества в его коэкзистенциальной  и эволюционной целостности. От эмпирики конкретных объектов, изучаемых отдельной дисциплиной, осуществляется  переход к новому качественному уровню – пониманию универсалий, интерпретации структурных свойств объектов, через которые эти универсалии дают о себе знать. Так, антропологическая общность человека создала возможность  компаративных исследований глобального разнообразия  условий человеческого существования и жизнедеятельности – здоровья, способов питания, спорта,  структур родства и социо-культурных общностей.  В свою очередь при переходе от наук о языках к науке о языке, основанной на общечеловеческой способности речи и ее понимания, сформировались компаративистские направления, охватывающие процессы эволюции человечества в глобальных рамках. Мы обозначили аналогичный процесс восхождения от эмпирики первичного объекта к пониманию общечеловеческих универсалий. В рамках исследовательских методик исторических наук, а затем все более целенаправленно структурного подхода в источниковедении – выявились типологические свойства культурных объектов – произведений человеческого творчества, исторических источников и их видовой специфики.  Структурная модель, созданная на основании характерных видов источников, имеет познавательное значение, она дает возможность идентификации  культурной общности, важна и для ее самоидентификации. Возможность источниковедческой компаративистики на основе видовых  структур источников основана, как мы стремились показать, на общечеловеческой универсалии фундаментального характера.

Науки о человеке (более точно- о человечестве) располагают объектом, отвечающим условиям научности познания. Этот объект доступен для изучения, стабилен и суверенен (т.е. отделен от познающего субъекта). Он представляет собой целостную совокупность  произведений,  созданных в процессе целенаправленной  человеческой деятельности и служащих источниками  гуманитарного познания (в традиционной терминологии – историческими источниками). Эти произведения (изделия, «вещи») – есть исторические источники всех типов, видов, форм фиксации, они репрезентативны  в материальной форме, имеют структуру, отвечающую цели их создания, и выступают в ходе  их функционирования как реальное воплощение организующих связей в обществе, группе, социо-культурной общности, цивилизации. Важно подчеркнуть, что произведения, созданные людьми определенной эпохи (страны, другой общности) в момент их создания и последующего функционирования соотнесены между собою. Эта соотнесенность достаточно четко, а иногда и количественно выражена (напр., тиражом) и потому несет в себе информацию о целом, о функционировании системы. Каждое из произведений, и любая часть социальной информации, заложенная в них в условиях их создания, может быть интерпретирована с учетом этих системных  связей. Проблема исторического синтеза рассматривается в данной парадигме как эпистемологическая проблема, для решения которой наука располагает объективной реальной основой.  Как объекты исследования, исторические источники независимы  от познающего субъекта, потому что они созданы для других целей и в другое время.  В своей совокупности они отражают  взаимодействие человека с природой, обществом, политическими структурами, намерения, цели, возможности, психологические мотивации, материальные, технические средства, которыми располагает человек как творец, деятель и мастер. Понятие человечества  в различные исторические эпохи наполнено различным содержанием. Но оно реально, а отнюдь не существует в виде абстрактного, не имеющего материального воплощения образа. В своих изделиях (творениях) человек выражает себя адекватно своим возможностям. 

Данное научно-педагогическое направление объединено единством теории, исследовательской методологии и образовательной модели историка гуманитария других специальностей. В основе теория имеет антропологически ориентированную источниковедческую парадигму, создающую возможность строгого (верифицированного) знания о человеке и обществе. Разрабатывает единые принципы методологии исследования: от эмпирики непосредственного объекта ( вспомогательные науки истории) к анализу и синтезу информационных возможностей исторического источника (методология источниковедения); и, далее – к воссозданию феномена культурной целостности (методология истории).

Теоретически и методологически целостная образовательная модель в то же время  ориентирована на различные предметные  области (профессионализм историка, историка-архивиста, филолога, философа, экономиста, политолога, антрополога).

Феноменология изучения культуры на основе метода источниковедческого подхода дает основу для ряда компаративных направлений в науках о человеке. Одно из них опирается на идею общности «предельного объекта – мирового целого» для естественных и гуманитарных наук.  Междисциплинарные взаимодействия этих наук возможны при обращении к реальному объекту, к феномену  исторического источника, который рассматривается представителями разных предметных областей  для получения новой  и верифицируемой  информации. Исторический источник при таком комплексном изучении  полнее раскрывает свой информационный потенциал, давая информацию для изучения природы, человека и общества. Например, для таких дисциплин, как историческая антропология.

Изучение типологии историко-культурных общностей (стран, этносов, социальных групп, индивидов) на основе созданных в процессе целенаправленной деятельности культурных объектов создает перспективы компаративистики в изучении структур повседневности, больших исторических длительностей.

Таким образом, рассматривая  соотношение исторической науки и исторической антропологии, принципиальное значение мы придаем проблематике обращения к их основе – фиксированной информации реально существующих исторических источников. Создание источников относится к общечеловеческим универсалиям  фундаментального характера (12). Совершенствование предметной области исторической антропологии как науки и университетской дисциплины в данном направлении открывает новые перспективы модернизации образовательной модели гуманитарного – исторического, историко-антропологического профессионализма.

 

 

1. Афанасьев Ю.Н. Universitas Humana. Гуманитарный университет третьего тысячелетия. М., 2000.

2. Историческая антропология. Концепция преподавания в РГГУ. М., 2001.

3. Бессмертный Ю.Л. Историческая антропология сегодня:  французский опыт и российская историографическая ситуация / Там же. С. 7-10.

4. Медушевская О.М. Историческая антропология и антропологически ориентированная  источниковедческая концепция: интеграция исследовательской и образовательной программы / Там же. С. 15-24.

5. Медушевская О.М. Историческая антропология как феномен гуманитарного знания: перспективы развития // Историческая антропология: место в системе социальных наук, источники и методы интерпретации. М., 1998. С. 17-26.

6. Источниковедение в России ХХ в.: научная мысль и социальная реальность // Советская историография. М., 1996. С.42-77.

7. Научно-педагогическая школа  источниковедения Историко-архивного института. М., 2001.

8. См.: Источниковедческая компаративистика и историческое построение. М., 2003.

9. Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники Российской истории. М., 2000;  Румянцева М.Ф. Теория истории. М., 2002; Я иду на занятия. Учебно-методический модуль по методологии истории. М., 2002.

10. Подробнее см.:  Медушевская О. М.  Феноменология культуры: концепция А.С.Лаппо-Данилевского  в гуманитарном познании новейшего времени // Исторические записки. М., 1999. Т.2.

11. Гуссерль Э. Философия как строгая наука. Новочеркасск, 1997.

12. История в ХХI веке: историко-антропологический подход  в преподавании и изучении истории человечества. М., Материалы межд. Интернет-конференции. М., 2001. С. 22-24.