Д.М. Шлепнев. «....отупение владеет людьми...»

Об авторе

       Летом 2003 г. во время этнологической экспедиции в Пудожский район Карелии, организованной Российско-французским центром исторической антропологии им. М. Блока (РГГУ), целый ряд вопросов был посвящен проблемам современной истории России. Одним из них, во многом обобщающим прочие, был следующий вопрос: «Что происходит с деревней в настоящее время? Каковы её перспективы?»
        Современное состояние российской деревни вызывает у многих серьёзную озабоченность. Причины такого плачевного положения дел кроются в целом комплексе проблем. В ходе экспедиции перед нами, конечно же, не стояла задача найти виновников этого; нам важно было зафиксировать мнение селян по данному вопросу.
        Надо заметить, что Республика Карелия, на территории которой проводилась наша этнологическая практика, по своему социально-экономическому развитию занимает одно из самых последних мест среди субъектов Российской Федерации.
        Большинство населения Карелии проживает в городах, сельское население составляет всего лишь 25,9 % от 758 тыс. жителей республики. Средний возраст населения - 36,5 лет, а его численность в трудоспособном возрасте составляет 470 тыс. человек, пенсионеров в республике - 215 тыс. человек.
        За сухими фактами статистики стоят реальные люди. В ходе экспедиции нам удалось увидеть собственными глазами то, что в данный момент происходит в карельских деревнях.
        О современном состоянии деревни и её перспективах было опрошено около двух десятков человек в четырёх населенных пунктах. Большинство информантов проживали в деревне Семёново - месте, где располагалась наша экспедиция. Остальные информанты были опрошены в деревнях Теребовская и Каршево, а также в поселке Стеклянном. Возраст опрошенных - от 9 до 83 лет, причём в большинстве своем это люди преклонного возраста.
        Большинство информантов сошлось во мнении, что в настоящее время деревня переживает не самые лучшие времена. Абсолютно все жаловались на нищету и пьянство, на отсутствие работы. Некоторые делали акцент на моральной деградации общества: «Я так считаю, что лень человеческая и отупение владеет людьми. Вот что. Они, у них уже соображения никакого нет, они... ну если человек ничего не создает, он што, плесенью покрываются мозги, он тупеет. Так ведь? Попробуй ничего не изобретать, не создавать, не ремонтировать там и всё. Нет, человек должен видеть плоды своего труда...» (Дер. Каршево. Смирнова М.М., 1937 г. рожд.).
        Немаловажно отметить, что два-три информанта, упоминая об отсутствии работы на селе, заявили, что многие деревенские жители 30-40 лет попросту не хотят работать, даже если работа есть: «Он взрослый, она взрослая, у них семеро или восемь детей... Ему до пенсии осталось два-три месяца работать - он не хочет. «Не хочу, не хочу работать!» Оне даже не хотят садить возле дома картофель».(Дер. Семёново. Усачёва Н.Б., 1959 г. рожд.)
        Интересно, что высказывания опрошенных, касающиеся занятости сельского населения, сильно разнились. Одни утверждали, что людей поставили в такие условия, когда стало невозможно нормально работать и получать достойное жалование: «Среди молодёжи ведь есть одиночек, да все, которые на статусе, они же полуголодные ходят... Они бы некоторые и рады работать, так негде. Дак хоть бы какие-нибудь организовали штоб... они получали это пособие, хоть 50%... Хоть люди-то сыты-то бы были. Ну, куда, дело дошло до помоек? Это же кошмар!» (Дер. Каршево. Смирнова М.М., 1937 г. рожд.)
        Другие придерживались той точки зрения, что современные люди трудоспособного возраста сами не желают трудиться и предпочитают жить на государственные дотации: «Вот хоть щас создана эта, биржа труда. На кой она чёрт нужна? Вот поэтому рабочий и не идёт работать. Идти ему камень заготовлять - там тяжело... Он уйдёт. Полгода просидит на бирже труда, прополучает денежки, гуляет, да... денежки получит - пропил, а потом смекает: где бы што бы у кого-нидь свистнуть, продать, сдать» (Дер. Семёново. Миронов С.П., 1920 г. рожд.). «Другой не один раз выйдет замуж, числится мать одинока, получат как мать одинока деньги с государства... Дак живёт если не регистрирована всяк по нескольку раз выйдено замуж, да в наличии есть и муж. Не муж, а сожитель какой, а государство платит...»(Дер. Семёново. Головина А.Ф., 1920 г. рожд.)
        Конечно, нельзя с абсолютной уверенностью утверждать, что все жители деревень Пудожского района зарабатывают себе на жизнь именно таким способом. По-прежнему уважаемыми и, что немаловажно, оплачиваемыми остаются профессии, связанные с интеллектуальным трудом:«...Заработная плата у учителя очень хорошая... Ну, тут ещё от стажа зависит, они же все почти пенсионеры тут, половина... они и пенсию получают и заработную плату. Ну самая малая у них, я дак думаю, пять тысяч... Это очень хорошо. Потому что в карьере у нас мужики на камне <т.е. на каменоломне>, думаю, зарабатывают по пять тысяч... Но там определённое количество людей он может принять. Берёт уже таких, в основном специалистов». (Дер. Семёново. Усачёва Н.Б., 1959 г. рожд.)
        Но для основной массы населения деревень главными кормильцами семьи остаются приусадебный участок и подворье:«Есть такие, что рыбу торгуют... Молочком, у кого коровы, все молочком торгуют. Куда-то его возят?  Нет, всё здесь, на месте... у меня коровы нет, я покупаю молоко... Тут население старое, они же не могут ни коров держать, ни рыбу ловить». (Дер. Семёново. Усачёва Н.Б., 1959 г. рожд.)
        В словах среднего и старшего поколения часто мелькала мысль об отстраненности местных властей от бед народа.
        Жители деревни Семёново в один голос жаловались на закрытие местной школы, детского сада, фермы, пекарни, столовой. Некоторые упоминали при этом и криминогенную ситуацию, сложившуюся в последние годы в деревне.
Информанты 9-12 лет в первую очередь говорили о невозможности ходить в школу рядом с домом и об отсутствии спортивного зала и игровой площадки. На вопрос: «Что бы вам хотелось изменить в деревне?» они со всей своей детской непосредственностью отвечали, что им хочется, чтобы их родители жили мирно, чтобы была возможность учиться и работать. Говоря о том, кем бы они хотели стать после окончания школы, ребята называли такие необходимые на селе профессии, как, например, профессия шофера, милиционера. При этом никто из опрошенных не собирался покидать родной район в поисках заработка, лучшей жизни. Ребята сомневались в том, что после школы поедут поступать в вуз для получения высшего образования [составлено на основе ответов жителей д. Семёново Н.С. Колотушкина, 1991 г. рожд., и А.В. Делянова, 1994 г. рожд.].
        Отвечая на вопрос о перспективах деревни, опрошенные среднего и старшего возрастов сошлись во мнении, что «в прежние времена жилось лучше», а с началом перестройки, реформ дела стали ухудшаться. По мнению селян, сейчас в России нет такого человека, политика, который смог бы изменить жизнь в деревне к лучшему: «Дай Бог, чтоб он с неба свалился и нам показался. Мы так на каждого, кого выбираем, так и думаем, что вот, поможет, а будет хуже, хуже, хуже...»(Дер. Семёново. Филатова Л.Н., 1937 г. рожд.)
        Вот характерные ответы на вопрос: «Что изменится в деревне лет через двадцать?»:«А ничего, ничего здесь не будет...»(Дер. Каршево. Смирнова М.М., 1937 г. рожд.); «Мне кажется не намного изменится». (Дер. Семеново. Перфильев М.Ф., 1930 г. рожд.);«Всё вымрет... так а чё будет - всё. Мы, старики, доживём, уйдём в другую степь... и чё будет...»(Дер. Семеново. Филатова Л.Н., 1937 г. рожд.); «<А какие-нибудь перспективы у деревни могут быть?> Мы не ожидаем ничего... Какая может быть перспектива?»(Дер. Семёново. Филатова Л.Н., 1937 г. рожд.); «День прошёл - и ладно». (Дер. Семёново. Головина А.Ф., 1920 г. рожд.).
        Подводя итог, следует отметить, что абсолютно все опрошенные дали негативную оценку современному состоянию деревни. По этому вопросу не было услышано ни одного положительного отзыва.
        У сельчан остается лишь надежда на собственные руки, доход от приусадебного участка и, возможно, неведомого еще политика или предпринимателя, который сможет поднять российскую деревню с колен.