Д.Н. Шайкенова. Финансовые источники существования семей

Об авторе

Эти материалы были собраны в деревне Каршево Пудожского района Республики Карелия в июле 2005 г. По теме «Финансовые источники существования семей» было опрошено 10 информантов. Из них: 6 женщин в возрасте от 30 до 75 лет и 4 мужчин в возрасте от 15 до 50 лет.
Были названы следующие источники дохода:
­ заработная плата одного или нескольких членов семьи, случайные заработки, подработки;
­ доходы от сезонных работ;
­ пенсия одного или нескольких членов семьи;
­ частное предпринимательство, сельское хозяйство;
­ пособие по безработице, пособие на детей и т.п.
В семьях большинства опрошенных сразу несколько источников дохода. Наиболее распространенные места работы - клуб, ДК, детский сад, школа, библиотека, лесное хозяйство и т.п. Многие работают сторожами, продавцами. Сезонные заработки это, например, кочегар зимой. Основной летний заработок - сбор и сдача ягод частным предпринимателям. На сборе ягод можно заработать за лето до 30000-50000 руб. Пенсия составляет от 3000 до 4000 руб. Зарплата от 1000 до 3000 руб.
Интересно то, как деревенские жители оценивают доходы односельчан. Для информантов, считающихся в деревне обеспеченными, характерно примерно такое представление: «Я живу нормально, моя семья обеспечена. Есть богатые - их единицы. Есть примерно такие же семьи, как моя, но их тоже немного. А на что живут все остальные - для меня загадка».
При этом, парадоксальным образом, чем выше благосостояние информанта, тем более пессимистичен его взгляд на экономическую и социальную ситуацию в деревне, на ее будущее. Создается впечатление, что успешные и материально обеспеченные предприниматели видят себя некими оазисами в безжизненной пустыне, островками экономической активности, достатка и культуры. Своих односельчан, за исключением тех немногих, которые работают непосредственно на нее, эта деревенская элита представляет себе в виде безликой массы опустившихся людей, существующих чуть ли не на подножном корму, доживающих свой век, и медленно, но неотвратимо спивающихся. Подобное эсхатологическое видение того, как «масса» вымрет естественным путем, и на деревне останется, словно на горе - ковчег, лишь их семья со своей усадьбой/лесопилкой и немногочисленной челядью, вполне типично для местных предпринимателей. Их идеология такова: «Мы делаем полезное дело, помогаем людям, создаем рабочие места. За годы советской власти люди привыкли к тому, что за них думают и решают - поэтому они не смогли перестроиться. Мы отличаемся тем, что не растерялись, и в нужный момент приняли правильные решения: завели свое дело - рискнули, либо бросили работу и ушли в сельское хозяйство. Главный наш принцип: работать не на «чужого дядьку», а на себя. Пойти нашим путем мог каждый, для этого достаточно было думать и не бояться работы. Поэтому те, кто сейчас в бедственном положении, виноваты сами - не умеют самостоятельно думать, либо ленивы». Подчеркивается, что все заработано своим трудом, что никто не помогал. Тем не менее, сельский «self-made man» не постесняется признаться, что использовал то положение, которое он занимал в советское время, и то «наследство», которое ему в связи с этим досталось. Ситуация напоминает детскую игру с беганьем вокруг стульев: музыка неожиданно заканчивается, и на стул садится тот, кто ближе всех к нему стоял. Соответственно, изменить, по их мнению, ситуацию уже не возможно. «Кто успел - тот и съел», или, в нашем случае, скорее «сел».
Несколько иначе видят свое положение сами сельские жители. Расслоение, экономическое и социальное, в их среде, безусловно, существует. Выделяются семьи, в которых работают оба супруга. Чаще всего это сравнительно  молодые семьи. Основу их бюджета составляет зарплата, которой, однако, не хватило бы на пропитание семьи, если бы не дополнительные заработки. Прежде всего, это сбор ягод (в нем принимает участие вся семья, включая детей). Те, кто держат хозяйство, имеют существенный доход с продажи молочной продукции, картофеля, мяса. Часто кто-либо из кормильцев совмещает две работы, например воспитателя в детском саду и продавца в магазине.
Отдельно надо заметить, что ситуация, когда взрослые дети помогают родителям деньгами, совершенно нетипична. Вопрос «Помогают ли дети?» вызывает недоумение даже у тех информантов, чьи дети давно трудоспособны и имеют собственные семьи. «У нас наоборот: родители помогают детям», ­ отвечают деревенские жители. Здесь считается нормальным, что те, кто перебрались в город и нашли работу, заботятся только о своем пропитании и благополучии - если им удается содержать себя, то это уже хорошо. Те же, кто остаются с родителями, зачастую живут на их пенсию. На вопрос: «Вы работаете?» отвечают: «А зачем? У меня бабушка/мать - пенсионерка». При этом, тот факт, что в семье восемь человек, и ни один из них не имеет постоянной работы, никого не смущает. Всегда можно перебиться случайными заработками и  пенсией матери. К тому же есть и «биржа» - пособие по безработице. Видимо, всего вместе как-то хватает на жизнь, судя по тому, что молодое поколение заводит детей и не предается, в отличие от старшего, горестным размышлениям на тему: «На что жить?» В большинстве своем мужчины в возрасте 30-40 лет не считают финансовое положение своей семьи катастрофическим. Если молодые не работают на лесопилке, то помогают родителям вести хозяйство, рыбачить, собирать ягоды, либо устраиваются ненадолго на какую-нибудь работу и готовятся к армии, где можно будет выучиться на электрика, например, или на водителя, и если не уехать куда-нибудь, то вернуться к той же жизни в деревне, какую они вели до армии. Девушки получают в Пудоже или в Петрозаводске высшее или среднее специальное образование, но не всегда находят работу по специальности, поэтому устроиться продавцом считают неплохим вариантом. Рабочих мест в социальной сфере немного, и по сути, единственный перспективный путь, который видит перед собой молодежь, заключается в том, чтобы уехать из деревни в город.